Н.Л. Волкова. Вступление к комедии Ф. Мёйлера «Муж Елены», без которого не обойтись.

 

Премьерой одноактной комедии Филипа Мёйлера «Муж Елены» в октябре 1915 года открылся первый американский независимый художественный театр Washington Square Players. Этот театр одноактной пьесы возник в Нью-Йорке, в нижнем Манхеттене — в самых дешевых кварталах Нью-Йорка — Гринвич Виллидж (Greenwich Village).

Greenwich Village со своими кафе и клубами стал домом или местом притяжения для всех, у кого не было денег, чтобы публиковаться, выставляться, занимать значимые подмостки, и кого в среде коммерциализированного общества притягивали идеи «нового искусства», «новой морали», «новой женщины», свободной любви и индивидуальной свободы. Greenwich Village, или просто Деревня, стал местом для анархистов, атеистов, социалистов, суфражисток и феминисток, фрейдистов, борцов с расизмом, интеллектуалов, литераторов, театралов, музыкантов, художников, которые породили специфически американские течения — американский литературный авангард, футуристическую живопись, психоанализ, методистскую унитарную философию, а после Второй Мировой войны это были хипстеры, битники, хиппи и контркультура 60-х.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

К 80-м, когда со всей очевидностью контркультура стала мейнстримом, район Greenwich Village стал самым дорогостоящим местом проживания.

Но в начале ХХ века весь разношерстный состав населения Деревни определялся одним ключевым словом — “bohemian” – богемный. В переводе с французского это значит «цыганский», то есть свободный во всех проявлениях, не конвенциональный, не конформный, свободно перемещающийся и неимущий.

В Гринидж Виллидж начала ХХ века сосуществовали серьезные люди, странные люди, откровенные фрики и зловещие личности.

Это:

Уильям Фолкнер — оригинальный и сложный великий американский романист;

Юджин О’Нил — драматург, в будущем лауреат Нобелевской и Пулитцеровской премий;

Теодор Драйзер — знаменитый писатель-реалист, основатель натуралистической литературной школы;

Айседора Дункан — основоположница свободного танца;

Маргарет Зангер — основательница «Американской лиги контроля над рождаемостью» путем направленного снижения рождаемости "неполноценных" рас. В своей газете «Воительница» она пропагандировала "борьбу женщины за свое право: право не работать, право быть матерью-одиночкой, право на разрушение и на любовь". В настоящее время это МФПС, Международная Федерация Планирования Cемьи;

Максвелл Боденхайм поэт символист, «король Богемии»:

Twilight pushes down your eyes
With shimmering, pregnant fingers
That leave you covered with still-born touch.
With little whips of dead words
Silence cuts your lips to a keener red.
Your heart strikes its bed of dark mirth, in death,
And your hands lie over it, guarding the corpse.
Night will soon whisk away this room
But you are already invisible.

Э. Э. Каммингс — поэт имажинист и символист, который основой своей поэтики сделал разрушение синтаксиса английского языка:

Me up at does

Me up at does
out of the floor
quietly Stare
a poisoned mouse
still who alive
is asking What
have i done that
You wouldn't have

Джон Рид — леворадикальный публицист и автор книги «Десять дней, которые потрясли мир», основатель американской компартии.

После Второй Мировой войны это были эксцентрик Джо Гульд, который фигурирует как автор, писавший самый длинный роман в истории человечества, хотя этот роман никто нигде так и не увидел;

Марсель Дюшамп, Джексон Поллок, Марк Ротко: творцы дадаизма, сюрреализма, абстрактного экспрессионизма …

 

 

 

 

 

 

 

 

 

По соседству с Деревней находится черный Гарлем, и музыкальная культура джаза, свинга и блюза в лице Каунт Бейси (Count Basie), Эллы Фитцджеральд (Ella Fitzgerald), Билли Холидей (Billie Holiday), Поля Робсона (Paul Robeson) также ассоциируется с Деревней.  В 60-е, 70-е годы певцы и композиторы в стилях рок, фолк, фолк-поп Боб Дилан, Джоан Баез, Барбара Стрейзанд, Лиза Минелли, Саймон и Гарфанкел и многие, многие другие диктовали молодежную музыкальную и политическую моду.

Однако американцы не всегда были законодателями мод на что бы то ни было. Было время, время начала ХХ века, когда они еще ощущали себя провинцией, усиленно копируя любые новации Старого Света. Их Меккой был Париж. Недаром Гертруда Стайн, чтобы стать именно американской выдающейся критикессой, удовлетворяя свои непомерные амбиции, должна была провести всю жизнь в Париже и оттуда транслировать свои соображения. Парижское кабаре Фоли Бержер (Folies Bergère) на бродвейской почве получило образ Зигфилд Фолиз (Ziegfeld Follies) – американцы умеют быть очень остроумными. Американские нувориш любили развлекаться: билеты на Вацлава Нижинского и Русский балет на Бродвее стоили 5$ (огромные деньги по тем временам). Но это в блестящем и дорогостоящем центре.

А в нищей Гринвич Виллидж Филипп Мойлер, Эдвард Гудмен, Тереза Хельберн, Лоуренс Ланьер создают театр Вашингтон Сквеар Плейерз по иным лекалам, внимательно приглядываясь к творчеству таких режиссеров, как Уильям Поул (William Poel), Андре Антуан (André Antoine), Жак Копо (Jacques Copeau) с его «Théâtre du Vieux-Colombier», Макс Райнхард (Max Reinhardt) и немецкие художественные театры, А. Таиров с его Камерным театром, Леопольд Сулержицкий и 1-я студия МХАТ.

Создатели Washington Square Players собирались в кафе или у кого-то дома forwineandtalk для чтения пьес Ибсена, Чехова, Метерлинка и собственных произведений. У них появляется свой манифест, в котором выражена вера в будущее американского художественного театра – театра «…высоких артистических и постановочных стандартов, достижимых при помощи эксперимента, инициативы, таланта, трудом и упорством участников при отрицании коммерческих интересов». Правду сказать, просуществовали они недолго, однако это с них началась американская театральная гильдия, и здесь, по нашему предположению, Washington Square Players повторили организационные принципы Л. Сулержицкого и, в общем, во многом брали за образец работу Московского Художественного Театра: в 1902 году в МХТ впервые была поставлена и с невероятным успехом прошла пьеса М. Горького «На дне», став «брендом» театра, а 15 лет спустя на сцене Washington Square Players ставится близкая ей содержательно и художественно одноактная пьеса Ю. О’Нила «В зоне».

Один из вдохновителей нового художественного театра Р. Э. Джоунз (Robert Edmond Jones) замечал, что если современный коммерческий театр создавал на сцене слащаво-сентиментальную иллюзию жизни — ригидную, пустую и лживую, вроде «Графа Монте-Кристо» и «Шерлока Холмса», то новый театр должен быть гибким, провоцирующим зрителя на размышление и дающим жизненный и интеллектуальный стимул. Способом достижения таких целей должен стать прием аллюзии, т. е. многообразие смысловых связей, ассоциаций, ссылок на современные идейные течения и социальные ситуации.

Какие же «аллюзии» осуществлены в комедии Филипа Мёйлера «Муж Елены»?

Пьеса «Муж Елены» названа автором исторической комедией, но с полным основанием ее можно назвать пародией начиная с названия и заканчивая финальным монологом одного из героев.

В самом названии комедии «Муж Елены» заключен снижающий образ: это не та Елена Прекрасная, не Helen of Troy, а кто-то другой, кто вместе с не тем Менелаем будет разыгрывать известную по именам, но другую по реалиям драму, ведущую к войне.

В этом театральном памфлете можно услышать иронические адресации ко всем тенденциям своего времени – к феминизму и женской моде, психоанализу и теории сновидений, к расизму, к эстетике модного поэтического символизма, к атеизму и социализму, к методистской либеральной теологии и к общественно-политической ситуации в США в 10-х годах прошлого века — к проблемам мафии и войны.

Наша Елена — крайне поверхностная особа, которая безумно занята своей прекрасной внешностью и своей мятущейся натурой. Кажется, узнаваемо во все времена, но для зрителя это по-новому злободневно, ведь с середины ХIХ в. начинает трещать по швам традиционная, крайне аскетичная мораль и эстетика протестантизма.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В начале ХХ века «новая женщина», которая отрезает волосы и курит длинные сигареты, использует макияж, который прежде был ограничен средой проституток и актрис (ярко-красные губы в форме «купидонов бантик» – Cupid’s bow — теперь повальное увлечение), укорачивает юбку и носит обвисающие одежды, меняя идеал привычных женственных очертаний фигуры на мальчишеский стиль, почерпнутый из псевдо-египетско-африканских образцов, вооруженная практикой психоанализа и теорией планирования семьи, кажется, готовит крах семьи. И действительно — в нашей комедии этот крах наступит, когда Елена захочет одеться в «сицилийский голубой хитон». Голубой флаг Blue Peter являлся к началу ХХ века общеизвестным сигналом готовности корабля к отплытию и в переносном смысле готовности к действию.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

А в конце XIX — начале ХХ вв. в Штаты приплывают многочисленные иммигранты из Италии и начинают жизнь на новом месте (в частности, Little Italy в Гринвич Виллидж) по старым сицилийским понятиям и правилам кровной мести. Отношения в среде крестных отцов надолго станут головной болью Америки. И наша Елена, решившись выйти на тропу войны с мужем, наденет сицилийский голубой хитон, а Парис, пытаясь обольстить Елену, будет с пафосом пародировать модного имажиниста Боденхайма, цитировать Зангер и ссылаться на теорию сновидений.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Представляется, что тема участия в войне является в пьесе ключевой.

В 1914 году в Европе началась Первая Мировая война.

А в это время в Америке шла острейшая дискуссия по поводу вступления в эту войну на стороне Антанты: американский истеблишмент решал задачу выбора статуса США в международных отношениях между изоляционизмом и империализмом. Общественное мнение было против вступления в войну. До сих пор доктрина президента Монро 1823 года с тезисом «Америка для американцев» провозглашала невмешательство США в дела Европы и Европы в дела Штатов на всем американском континенте. Президент Вудро Вильсон, слывший пацифистом, колебался на предмет вступления в войну, а его личный друг и советник полковник Хаус, наоборот, пытался создать в общественном мнении США перелом в пользу открытого вступления в войну, что сулило бурно растущему капиталу Штатов экономические и политические выгоды. На отношения Вильсон-Хаус похожи отношения наших героев Менелая и библиотекаря Аналитика. А финальная часть монолога библиотекаря в пьесе является чуть не буквальным парафразом нашумевшего стихотворения немецкого поэта-националиста Эрнста Лиссауэра «Гимн ненависти к Англии», опубликованного в журнале «Югенд» в 1914 году. Это стихотворение знала вся Европа, в Германии его учили в школах, и ненависть к Англии там зашкаливала.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Э. Лиссауэр (Перевод с нем. Barbara Henderson, THE NEW YORK TIMES of Oct. 15th, 1914):

<…>

Hate by water and hate by land,
Hate of the head and hate of the hand,
Hate of the hammer and hate of the crown,
Hate of seventy millions choking down.
We love as one, we hate as one,
We have one foe and one alone —
ENGLAND!

«Муж Елены», Аналитик:

One hate we have and one alone!
Hate by water and hate by land,
Hate of the head and hate of the hand,
Hate of Paris and hate of Troy
That has broken the Queen for a moment's toy.
Zeus' thunder will shatter the Trojan throne.
We have one hate and one alone!
Нас гнев ведет! Народ един!
Среди морей, среди равнин
Наш гнев на Трою, на Париса.
Гнев Агамемнона с Улиссом
Ведет полки на Трои трон,
И слышен нам Зевесов гром.

 

Так или иначе, в апреле 1917 года США вступили в Великую войну на стороне Тройственного союза, тем самым впервые заявив о своих мировых имперских притязаниях. Так что в будущем 2017 году, кроме столетнего юбилея тех «десяти дней, которые потрясли мир», грядет еще один столетний юбилей. Значителен он или нет — каждый решает сам.